Буквально сегодня читательница Катя Тимофеева задала мне вопрос: "за что вы так не любите евреев?"



Я ответил ей следующее:

"В информационном пространстве всех народов земли вместе с евреями с их Библией и с их историей появились и такие полные негативного смысла понятия как "волки в овечьих шкурах", "враг рода человеческого", "сыны диавола", &quo t;плевелы".

До появления евреев в России подобных слов русские люди не знали. И слово мошенники наши предки тоже не знали, пока то ли из Европы, то ли из Азии на Русь не пришли юдеи или по-современному — жиды. И как только это "чудо-юдо" объявилось в России, так у нас и начались все беды.

Это достаточный ответ на вопрос: "за что вы так не любите евреев?"

Исторически евреи всегда и во все времена представляли собой мафию, которая если куда и посылала свой авангард, то исключительно с одной целью — ! заниматься грабежами, мошенничеством, сутенёрством, спаиванием представителей иных народов. Но главной целью евреев всегда был захват власти, вот почему ни одна революция на земле не обошлась без участия евреев!

В то же время я не могу сказать, что я не люблю всех евреев. Зоологический антисемитизм мне не присущ!

После сталинизации России (с 1924 по 1953 годы) Сталиным, много евреев родилось вне международной еврейской мафии. Им с детства в умы закладывалис� � иные ценности, поэтому так получилось, что по крови они — евреи, а по духу многие миллионы евреев стали — "гомо советикус". Сталинизация СССР привела к тому, что годы Великой Отечественной войны сотни тысяч евреев наравне с миллионами людей других национальностей защищали свою Родину — Советский Союз. Многие евреи в ходе войны с немецко-фашистскими захватчиками совершали ратные подвиги, за что они пол учали высокие правительственные! нагр! ады.

146 евреев стали Героями Советского Союза. 12 евреев стали полными кавалерами ордена Славы.

Уже хотя бы поэтому я различаю, что далеко не все евреи плохие. Есть евреи очень даже хорошие, а есть, к сожалению, евреи-мафиози, посчитавшие лучшим для себя влиться в ряды старинной международной еврейской мафии, которая упомянута недобрым словом сразу в двух религиозных книгах — в Библии и Коране.

Для того, чтобы различать, кто из евр� �ев — кто, Иисус Христос нам оставил хорошую формулу: "по плодам их познаете их" (Мф. 7: 16).

По этой формуле давайте и будем различать, какие из евреев — хорошие, а какие — плохие!

За добрые дела евреев надо хвалить и поощрять их, что и делается сегодня на уровне нашего правительства, а за мерзости и подлость жидовскую, я считаю, мы просто обязаны их ругать.

А как иначе то?!

Какой бывает эта подлость жидовская, я хочу показать на реальном примере.

Буквально на днях вышел в прокат фильм "Битва �! �а Се�! �астополь", поставленный режиссёром Сергеем Мокрицким. Фильм уже успели посмотреть тысячи россиян. Многие в испытали шок, посмотрев фильм про ВЕЛИКУЮ ОТЕЧЕСТВЕННУЮ ВОЙНУ, во время которой наши отцы и деды, матери и бабушки сражались с немецко-фашистскими оккупантами.

Прочтите мнение русского парня, который уже посмотрел эту картину и был буквально шокирован её антирусским, антироссийским информационным наполнением.

Фильм, который хуже "Левиафана"



Если бы меня спросили, кого на свете я опасаюсь более всего, я, не задумываясь, ответил бы: "Врага, притворяющегося другом". Ведь, в самом деле: люди так искусно умеют притворяться, что иногда и не поймёшь, кто из твоего окружения друг, а кто — враг. И это опасно, даже если речь идёт об обычной жизни. Но стократ более это опасно, когда речь идёт о полити ке и жизни общества.

Во�! � в на! шем правительстве: кто у нас друг, а кто — враг? Или, ещё конкретнее, в министерстве культуры?

Почему, скажите мне на милость, на государственные деньги снимаются откровенно антигосударственные фильмы? Притом, что, как утверждал Владимир Ильич, и доказал Голливуд, кино для нас является важнейшим из всех искусств?

Почему, идя на очередной патриотический или военный блокбастер отечественного производства, я опасаюсь его больше, чем десяти Збигневов Бжезинских, и ста фильмов "Красный рассвет", вместе взятых?

Да потому, что непонятно, друг его снимал, или враг!

Вот и с фильмом "Битва за Севастополь" получилось так же.

Первоначально идти в кино я не планировал, но прочитав рецензию на одном популярном киносайте, все-таки решил посмотреть.



Рецензия, кстати, была умеренно-либеральная и умеренно-отвратительная. Прочитав её, можно подумать, что речь идёт об обычной попытке демифологизации героев Великой отечественной войны и про паганды бесхребетного пацифизма! в ст�! �ле "за всё хорошее, против всего плохого". Приготовившись плеваться, и запасшись, с целью не допустить этого, попкорном и минералкой, я вошёл в зал. Фильм начался.

Когда он закончился, я вышел из кино в состоянии полнейшего шока и прострации.

Это был не либерально-русофобский фильм. Это было нечто, намного худшее.

Представьте себе голливудское кино. Весьма неплохо снятое голливудское кино, высококачественное. Про наших. И при этом полностью, на сто процентов пропитанное американск� �й идеологией! Наша история оказывается — американской историей, наши герои — американскими героями, наша победа — американской победой. И никакой враждебности, что вы! Открытая враждебность — это прошлый век. Сегодня, во времена краха либеральных идей, пришёл черёд совершенно других методов — обмана, подмены понятий и психологического воздействия. Фильм вроде бы дружествен России, а вроде бы и нет, в нём, вроде бы, идёт речь о нашей истории, но она сплошь и рядом оказывается американским вымыслом, подаваемым под видом исторических событий.

Пер�! �сказ! ывать всё будет слишком долго, ограничусь несколькими ключевыми моментами, и описанием нового механизма психологического воздействия, который, на мой взгляд, там используется.

Во первых. Повествование ведётся не от лица Людмилы Павличенко, а от лица Элеоноры Рузвельт. Именно её воспоминания и составляют костяк сюжетной линии, внутри которой вспоминает своё прошлое и Людмила — воспоминания в воспоминаниях, флэшбэк во флэшбэке. Заметьте: историю русского героя для нас излагает американка! Вообще, здесь много и часто, я бы д аже сказал, с любовью показывается Америка. В первых кадрах — Элеонора Рузвельт, в первых минутах фильма о ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ — Белый Дом. Причём, в величественной перспективе, так, как его показывает только американское кино.

Смысловые акценты расставлены сразу. Рассказчик ведь важен так же, как и сюжет! От чьего лица повествование ведётся — тому и принадлежит история. Самая первая мысль, зашифрованная в фильме — наша история принадлежит не нам. Она принадлежит Америке!

Во вторых. Как довоенная, так и военная и� �тория, показанная в фильме, не им! еет н! ичего общего с реальными событиями. Она представляет собой набор голливудский исторических мифов, американских представлений об СССР, и голливудскую же идеологическую матрицу.

Плохой отец Людмилы, НКВДшник, гнобит её, и не дает отцовской любви. Все русские хотят войны ("Скоро будет война" — говорит отец Люды. "Как вы можете быть против войны? — восклицает другой герой, летчик Николай, которого играет Анатолий Кот — Разве вы не понимаете? Только война может дать нам справедливость!"). Везде и всюду царит атмсфера в� �еобщей слежки и тотального контроля. Стоит Люде показать хорошие результаты на стрельбище — начальник тира шлёт доклад "куда следует", и Людмилу НАСИЛЬНО забирают с учебы, и отправляют на курсы стрелкового мастерства (на самом деле она пошла туда, чтобы участвовать в гражданской войне в Испании. Совершенно добровольно). Всему этому военно-тоталитарному безумию противопоставлен добрый и гуманный доктор Борис Чопак — одесский еврей. Он и его семья, пожалуй, самые положительные герои в фильме. Именно в него в итоге влюбляе� �ся Людмила (которая на самом дел�! � с 1932! года была замужем), причём влюбляется как раз "за его добрую душу".

Вот они и высветились, голливудские мифы! Евреи не могут быть плохими! Русские не могут быть хорошими!

Положительные герои не могут быть русскими (в ряде эпизодов есть намеки на то, что Люда — украинка)! А если они всё же случайно такими оказались — они должны быть одиноки, запуганы, и жить во враждебном окружении в собственной стране.

Именно это мы и видим в фильме.

В третьих. Сама сюжетная линия представляет соб� �й не столько героику, сколько голливудскую же мелодраму. Здесь рассказывается не о подвигах, солдатском быте, или тяготах войны. Внимание акцентировано на трёх мужчинах Людмилы Павличенко. "Война — это такая жизнь" — изрекает первый из них, капитан Макаров. И понеслась душа в рай! Любовь на войне, среди кишок, оторванных рук и ног, ранений и контузий — уже со вторым. Поцелуи во время диверсионных операций. Нежное обмазывание друг друга грязью для маскировки — и снайперская стрельба вперемешку с любовными страстями. Свадьба подруги на передовой,(!) �! �азум! еется, импровизированная, "самопальная", со спиртом вместо шампанского и марлей вместо фаты, превращающаяся в похороны жениха. И совершенно голливудский финал: кульминационный поединок героини с главным антагонистом — анекдотичным немцем с гитлеровскими усиками (Ну как же: нацист должен быть с гитлеровскими усиками! Это устойчивое мнение американского обывателя). Эвакуация из Севастополя, и спасение ценой жизни третьего мужчины — Бориса.

Ничего общего с подлинной историей у этой "параллельной реальности" нет. Н о ведь это не главное! Главное — запустить в сознание зрителя как можно больше вирусных установок и чужеродной англосксонской идеологии.

В четвертых. Военная линия здесь, в фильме, как ни станно, вторична. Как, собственно, и сама битва за Севастополь. Главная тема — поездка Людмилы Павличенко в Америку. И вот здесь начинается самое интересное. Америка, её жители, сама Элеонора Рузвельт показаны стопроцентно положительными, как и Борис Чопак, а вот советские дипломаты — отрицательными. Отношения Элеоноры и Люды — нежн ая дружба: они вместе варят борщ, ! выпи�! �ают, вспоминают мужчин и делятся интимными личными секретами. Здесь Людмила раскрывается и ощущает себя женщиной (В СССР, как вы помните, она была одинока и запугана). Здесь ей дарят подарки, посвящают песни, предлагают миллионные контракты.... Намек понятен? По моему, вполне. Героям не место в злом СССР! Лучше всего им жить в благословенной Америке! Да и финал фильма тоже полностью голливудский: сцена, блестящий микрофон, внимание зрителей, сосредоточенное только на ней. Американский флаг в полстены за спиной советской женщины-солдата, и её знаменитая речь: "Джентльмены! Мне двадцать пять лет. На фронте я успела уничтожить триста девять фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?!" И мир меняется. Аплодисменты, овации, злые русские власти скрежещут зубами. Занавес.

В чем же тут вред? А собственно, в том, что пользуясь красивой голливудской оберткой, у нас отнимают нашу историю!

Цель — взять НАШИХ героев, вынести их из контекста НАШЕЙ исторической памяти, и сделать их частью ДРУГОГО, голливудского, мифа, и г олливудской идеологии. Собствен�! �о, да! же психологически воздействие ощутимо. Лица "советских" персонажей сплошь напряженные, злые, истеричные, запуганные. Лица людей, все время боящихся, привыкших нападать, или прятаться, ровно такие, какими показывали нас в американских фильмах восьмидесятых (конечно, не в "концентрированной" форме — это ведь, как бы, фильм с русскими актерами, для русского и украинского зрителя. Но особо "разбавить" никто и не старался). Русским "носителям зла" противопоставлены американцы: люди с честными, добрыми, спокойными, улыба ющимися лицами. Свободные, ничего не боящиеся, чувствующие себя хозяевами на своей земле.

Скажите: кого при прочих равных выберет нынешний молодой человек, воспитанный на клиповой эстетике, впитавший с рождения визуальный стиль и идеи Голливуда?

Вопрос риторический. Здесь идёт формирование не убеждений, не мыслей. Нет! Здесь формируются СКЛОННОСТИ, УСТАНОВКИ на восприятие, бессознательное предрасположение, кого считать хорошим, а кого — плохим. Человек с установками, сформированными таким образом, никогда не будет восп ринимать НАШУ ИСТОРИЮ, и вооб! ще &quo! t;все наше", само по себе не будет для него положительным. Он будет считать хорошим только то, что покажет ему в своей стилистике, и своём контексте — "машина грез" Голливуда.

Образы "наших" героев, окруженные символами американской действительности, становятся уже — не нашими образами. История перестает быть — нашей историей. Она уже не "здесь", не в наших памятниках, скверах и аллеях, не в фотографиях семейного альбома и рассказах фронтовика-дедушки. Она "там", с другой стороны экрана, в мире во� �шебных иллюзий голливудской "фабрики грез". Мы остаемся без того, что в своё время Юнг называл коллективным историческим мифом, обьединяющим общество. Он уже не наш, не рядом с нами, и не часть нашего сознания. Он искажён, отчуждён и присвоен иностранной машиной кинообразов.

В результате историческая память народа погружается в бессознательное и исчезает. Ведь весь визуальный ряд вокруг принадлежит "им"! Этим самым визуальным рядом, клиповым ли, киношным, формируется сознание и склонности. Если данный молох начнёт п ожирать нашу историю — возраз�! �ть е�! �у будет сложно.

Образ действует сильнее слова. Клип — сильнее рассказа.

Сознание молодежи вообще полностью сформировано визуальным рядом. Потеряв же нашу память, мы в итоге превратимся в тех, кем нас так давно и с такой злобой зовут всяческие быковы, кашины и прочие макаревичи: в быдло и "биомассу". На место издевательства и троллинга приходит сладкий обман и подспудное, бессознательное формирование склонностей. На место кривляющихся либералов — техничные продюссеры и режиссеры.

И противопоставить нов ому оружию нам с вами пока нечего, ибо молодежь привыкла к образно-клипово-визуальному мышлению, а "формирование установки" — это не преступление (с точки зрения наших законов). Именно потому я и считаю, что "Битва за Севастополь" — фильм, худший, чем "Левиафан". "Левиафан" — это враг. А "Битва" — враг, весьма успешно притворяющийся другом.

Тем не менее, некоторые методы борьбы можно предложить уже сейчас. Прежде всего, действенность фильма основана на том, что он — наш. Снят на нашем языке, с уча� �тием наших актеров, и поэтому во�! �прин! имается как часть собственного культурного поля. Если бы его сняли в Америке, с американскими актерами и на их языке — эффект не был бы таким сильным. Люди просто сказали бы: "Ха! Слепили очередную "развесистую клюкву". То есть, для понижения психологического эффекта надо удалить такое кино из нашего культурного поля.

Надо контролировать съемку патриотической кинопродукции, пользующейся господдержкой, и, если уж не подбирать режиссеров, то, по крайней мере, читать сценарии.

А вот теперь мы логичн о возвращаемся к вопросу о нашем министерстве культуры. Почему оно финансирует такие фильмы?

Одно из двух: или там засели непрофессионалы и они не ведают, что творят или в нашем министерстве культуры враги, и это всё делается намеренно!

В любом случае, видится мне, функционеры минкульта сидят явно не на своем месте. Источник.

*   *   *


Мин� �стр культуры России В.Мединский
От себя я добавлю: если бы министром культуры России был не евреей, а русский по рождению и по духу человек, то российская киноиндустрия не выпускала бы такие "шедевры", вызывающие буквально негодование у людей, как "Левиафан" А. Звягинцева, "Бресткая крепость" А. Котта, "Сталинград" Ф. Бондарчука, и другие.

А посему прав зритель, оставивший отзыв о картине "Битва за Севастополь": либо там засели непрофессионалы, и они не ведают, что творят, либо в нашем министерстве культуры окопались враги, и всё это они делают намеренно!

5 апреля 2015 г. Мурманск. Антон Благин

Jons